Записки небывалого лыжника

Наш январь не то чтобы жаркий, но зато и не надо носить валенок и ватников, шуб и потных малахаев. Это время радостного поиска снега, зимнего спорта и развлечений!
И меня внутренний голос увлёк, призвал в горный поход по альпийским склонам, где-то под Зальцбургом, в регионе озера Фушльзее (Fuschlseeregion).
У зальцбургского вокзала уже ожидало такси, за рулём сидел Альберт Эбнер- старший, патриарх семьи Эбнер, с 1790 года владеющей горным отелем DAS Hintersee, весьма популярным у любителей лыжного отдыха.
Три четверти часа неспешной езды до местечка Хинтерзее с интересными панорамными видами, — красота надвигалась, подступала к дороге и окружала рядами горных хребтов.

Подъехали к отелю с большим баннером: „80 лет Альберту“– свой юбилей он отпраздновал накануне. Альберт-младший на кухне ресторана приготовил вкуснейшую форель, выловленную здесь же в горном озере Хинтерзее. Тёмное янтарное пиво и местное шардоне добавляли вечеру эмоций и благодушия.

История отеля многовековая, с течением времени он превратившегося в целый городок из горных хижин и шале с видом на Пихтовую гору. А раньше первоначальное историческое здание отеля постепенно наращивало этажи для каждого нового поколения владельцев. И все они постоянно в работе, в общем деле. Теперь это настоящий рай для любителей лыжного отдыха, окружённый благоустроенными трассам с подъёмниками, горными ресторанами и местами отдыха.
Древняя церковка рядом с отелем была тут же осмотрена по приезде, там было много исторических надгробий с фамилией Эбнер.
„Всё ваши родственники?“– „Да, есть и наши. При ремонте отеля нашли древний герб наших предков, баварских графов из Аугсбурга. Всё семейное“.

Пастор без головы

Местечко Хинтерзее насчитывает сейчас 450 жителей. В начале XIX века церковке служил пастор Йозеф Мор, написавший всемирно известный текст к рождественской песенке „Тихая ночь, святая ночь“( „Stille Nacht, heilige Nacht“), которую теперь распевают миллионы людей во всём мире.
Пастора Иосифа односельчане любили и уважали за его учёность. Грамотность была привилегией и возможностью подработать выправлением писем с просьбами и жалобами к начальству.
Однако пастор однажды чуть не попал под суд — он покупал дичь у браконьеров, а дозволялось это лишь у охотников с лицензией. Население всполошилось, испугавшись остаться без пастыря, да и без учителя церковной школы. Бургомистр срочно отправился в полицейское управление и вызволил внезапного сидельца (возможно, не задаром).
После смерти пастора слава его продолжала расти. Но никаких прижизненных изображений после него не осталось. А ведь уже возникла потребность устанавливать ему памятники! Уже в новые времена провели эксгумацию для восстановления его облика по черепу. Череп поэта- песенника выслали местным специалистам- „герасимовцам“…
И те с делом справились, но… С тех пор посылка с черепом так и не вернулась к законному владельцу содержимого.

Зато теперь возле церкви стоит памятный бюст, увенчанный снежной шапкой, и именной фонтанчик, и даже неподалёку выстроена новая часовенка в честь творца.
К ней в один из вечеров было для нас устроено хождение со свечными фонарями. Снег, улица, горбатый мостик через горную речку, часовенка силуэтом в темноте…– ну как не полюбить всё это, любовно созданное и сохраняемое.
По возвращении нас угощали глинтвейном и пуншем в отельном садике.

В окнах большого зала компанию местной пожарной части, обсуждающей за пивом новый годовой план борьбы с огнём. Им прислуживали две разнаряженные девицы, также члены добровольной пожарный дружины. Во главе стола сидел брандмейстер с хрестоматийной внешностью пожарного с биографией: красные щёки, аккуратный набриолиненный пробор, браво закрученные усы, красивый чёрный мундир с двумя рядами крупных золотых пуговиц, на воротнике красные петлицы размером с игральные карты, широченные штаны с красными лампасами.
Увидев в окно наш интерес, брандмейстер развеселился и послал роскошных девиц в национальных платьях- „дирндлях“ угостить нас ромом. Миниатюрный бочонок был настоящий, деревянный, с маленьким краником. Из него ром тёк тонкой струйкой в серебряные рюмки. Прост!

Я не был рождён лыжником, что скорее всего обязательный признак хорошего воспитания любого австрийца и подавляющего большинства немцев. Зато я знатный и опытный ходок по равнинам и горам, когда-то это был Кавказ.
Австрийская фирма Hagan Ski специально для таких ходоков по заснеженным склонам разрабатывает и производит новейшие снегоступы. Они из прочных композитных материалов, и мне предстоит в этот раз быть их испытателем. Как и все, я слышал про подобные штуки, найденные возле мумифицированного Ötzi из эпохи неолита. Теперь пришла пора и мне пройтись древними альпийскими дорогами.

Впереди с инструктором Мартином идут-ползут  лыжники, нацепив на лыжи специальные тормозящие ленты. Несколько человек (вроде меня) карабкаются вослед в зубастых снегоступах. Это несложно– слегка отталкиваешься палками и небольшими шажками двигаешься по насту. Зато в местах спусков можно выбирать сугробы и прыгать по ним как по перине!

Дорога вверх, на высоту 700 метров. Выходим из долины, затянутой облаками, к открывающимся со всех сторон рядам вершин. Ветви деревьев, увешанные снежными комьями, которые подтаивают на солнце и падают на голову, если не увернуться. Небольшой ветерок сдувает снег с деревьев и вывешивает кисею между нами и солнцем.
Попадаются ручьи и небольшие водопады, на опасных поворотах подъёма огороженные сеткой.
Прямо из размытых откосов свисают заснеженные корни деревьев, похожие на белые чулки.

К обеду доходим до цели, к небольшой площадке горы Анценберг.
Спускаемся в долину к средневековому постоялому двору. На вывеске обозначено: „Latschenhütte, 1390“ (и это лишь год первого упоминания, а не основания!)
Раньше тут был и таможенный пункт на пути транспортировки пихтовых брёвен в европейские города для постройки церквей.
И вот теперь в этой „Фартучной хижине“ Ангелика кормит и поит усталых путников и скитальцев.
За соседним столиком небольшая весёлая компания поднимает тост за именинницу, предлагают и нам выпить с ними шнапс. В их кругу сидит спасатель- собаковод из Зальцбурга. Показывает нам трюк: по его команде здоровенный ротвейлер прыгает ему на плечи и укладывается на нём, как воротник. Рисую их обоих на память, подписываю имена: Robby & Samy. Робби довольный улыбается, угощает пивом, гигантская собака Сэм смотрит по-детски добрыми  глазами.
Спрашиваю: многих людей уже спасли?– Да нет, человек 20 за 15 лет.

Хинтерзее место любопытное, когда-то затерянное, а лучше сказать запрятанное среди гор, в середине XX века ставшее популярным горным курортом. Австро-венгерский Император Франц-Иосиф имел здесь летнюю резиденцию и любил искупаться в озере Хинтерзее. Ну Горная водица была для него слишком прохладной и он решил построить себе первый в мире личный бассейн с подогревом. Для этого были приглашены лучшие инженеры теплотехники того времени.
Накануне окончания Второй мировой войны нацисты спрятали в городке 20 мешков золотых монет. Часть из них была найдена наступающими американцами, остальное до сих пор ищут энтузиасты.

.

В городок почти в одно время с нами заезжали легенды мирового спорта, — например, Герлинде Кальтенбруннер, величайшая альпинистка нашего времени, покорившая все восемь главных вершин мира без использования дополнительного кислорода.
И Иосиф Кёберль, мировой рекордсмен по стоянию в кабине со льдом.
И здесь же в феврале проводятся международные гонки собачьих упряжек!

Вернер Матишек лыжный инструктор и владелец горных стад и альпийских лугов. По лыжне мы дошли до одного из охотничьих домиков, превращённых в уютный отельный номер.
Бревенчатый сруб с покатой крышей внутри оказался очень вместительным жилищем с двухъярусной кроватью и дровяной печью. Замечательная возможность горного семейного  отдыха! В красном углу на полке по стойке смирно стояло чучело альпийского сурка. Хозяин набрал в чайник горной воды и поставил на печь, благоухающую пихтовыми дровами. Чай из горных трав, да ещё и с ромом — это то, что нужно, чтобы снять усталость! Был и тост за сурка, обеспечившего солнечную погоду. Чучело  реагировало, хитро поблёскивая стеклянным глазом.
Вернер вышел на крыльцо и  изобразил крик молодого марала в весенний период.

Оказалось, что местные порядки, установленные сельской общиной, не позволяют продавать землю приезжим чужакам, независимо от их состояния и финансовой мощи. Продавать можно лишь членам семьи, чтоб богатство преумножалось и оставалось в цветущей альпийской общине.
Ромовый чай и приятное общение сделали своё дело, и обратный путь оказался весёлым: скакать по глубоким сугробам в снегоступах стало привычным занятием.

В отеле ждал прекрасный обед, я по своему обычаю заказал рыбу, — сегодня подавали зубатку, свежевыловленную и приготовленную Альбертом- младшим.

В горном отеле никак нельзя без горной сауны, — здесь она была, также бревенчатая, наподобие охотничей избушки. Напарившись и надышавшись эвкалиптовыми флюидами, из избушки то и дело вываливались голые люди, чтоб упасть в сугроб или просто походить по снегу, глядя на Пихтовую гору.

Веди нас в горы, Murmeltier,
Ты наш вожак и командир!
Погоду предскажи, сурок,
Снегохождения урок.
Нас в хижине согреет грог,
И в каждой след,
И в нужный срок